



Дремучий Лес
Николай Карамзин
Перевод Яхья Шариати
Выпускник факультета русского языка
Данная статья представляет персидский перевод рассказа «Дремучий лес» Николая Карамзина, известного русского писателя. Карамзин является одним из основоположников литературных традиций в России, а его рассказы, часто тесно связанные с историей и человеческими эмоциями, занимают особое место в классической литературе этой страны. В рассказе «Дремучий лес» юноша, повинуясь небесному гласу, вопреки воле родителей отправляется в дремучий и грозный лес. Там он встречает мудрого старца и его дочь, обретает своё счастье и судьбу, а все страшные легенды о лесу оказываются лишь суеверными вымыслами. Переводчик этой работы является выпускником факультета русского языка и обладает значительным опытом в переводе древних и классических текстов русской литературы. На его счету уже есть ряд опубликованных на персидском языке работ в данной области, что свидетельствует о его мастерстве в передаче тонкостей литературных текстов персоязычной аудитории.
نیکولای کارامزین
ترجمه یحیی شریعتی
دانشآموخته زبان روسی
داستان «جنگل انبوه»[1] که در 1794 نوشته شده است، از مجموعه آثار نیکولای میخایلویچ کارامزین[2] (1826 - 1766)، شاعر، نویسنده، مترجم و مورخ برجسته روس انتخاب شده است. کارامزین یکی از چهرههای اثرگذار ادبیات روسیه به شمار میآید که نقش مهمی در تحول زبان و نثر روسی ایفا کرد و با آثارش ادبیات روسیه را از قالبهای خشک و کلاسیک پیشین بهسوی زبانی روان، عاطفی و انسانی سوق داد.
در آثار او گونههای مختلف ادبی از جمله سفرنامه، داستان، مقاله و تاریخنگاری وجود دارد. از جمله آثار مشهور او کتاب «نامههای یک سیاح روسی»[3] (1792 - 1791) است که حاصل سفرهای متعدد کارامزین به آلمان، سوئیس، فرانسه و انگلستان است. کارامزین علاوه بر نویسندگی، در حوزه تاریخنگاری نیز فعالیت گستردهای داشت. اثر بزرگ او، «تاریخ دولت روسیه»[4]، از مهمترین منابع تاریخی قرن 19 روسیه به شمار میرود. هرچند این اثر عظیم ناتمام ماند، اما نثر روان و نگرش ملیگرایانه او تأثیر قابلتوجهی بر مورخان و اندیشمندان پس از خود گذاشت.
از نظر مکتبی، کارامزین را باید بنیانگذار مکتب سانتیمانتالیسم (احساسگرایی) در ادبیات روسیه دانست. این مکتب که بر اهمیت احساس، عاطفه و تجربههای درونی انسان تأکید دارد، واکنشی بود به عقلگرایی خشک دوران پیشین. از جمله آثار داستانی برجسته او میتوان به «بِدولینا»[5]، «لیزای بینوا»[6] و «ناتالیا، دختر بویر»[7] اشاره کرد. این آثار با زبانی ساده و نثری لطیف، زندگی مردم عادی را با نگاهی احساسی و شاعرانه روایت میکنند. کارامزین در این داستانها، رنج، عشق، فقر، و انسانیت را در بستر جامعه روسیه قرن 18 به تصویر میکشد.
نوشتهای در یک روز برای کلمات: بالکن، جنگل، کُره، اسب، کلبه، چمنزار، بوته تمشک، بلوط، اوسیان، چشمه، آرامگاه، موسیقی.
ضربههای ساعت هشت زده میشود. زمان نوشیدن چای است دوستان من. بانوی عزیز روی بالکن انتظار ما را میکشد.
غروبی گرفته است. ابرهای مخوف بهسرعت پهنه آسمان آبی را میپیمایند. آنجا در غرب، ابر سیاه بارانزایی شکل میگیرد. باد در میان ویرانههای صومعه باستانی ما میوزد. همه چیز دلگیر است، همه چیز غمناک است!
شما به من نگاه میکنید، کوچولوهای دوستداشتنی! میفهمم. شما میخواهید من زیر همهمه باد، زیر سایه ابرهای کبود برای شما واقعهای قدیمی، تأسفآور یا هراسناک تعریف کنم و گذشته را برای شما مبدل به زمان حال کنم. آیا بهراستی اینگونه نیست؟ خوب، پس گوش کنید.
نظاره کنید به جنگل انبوه، باستانی و ظلمانی که در مقابل چشمان ما قد برافراشته است. چقدر ظاهرش هولناک است! چه سایههای تاریکی بر بلندای درهمپیچیده آن قرار دارد! همهمه مبهم درختانی را میشنوید که باد تکانشان میدهد و در قلبهایتان وحشتی سرد احساس میکنید. میدانید که در گذشته، ده قرن پیش از ما، این جنگل ده برابر گستردهتر ظلمانیتر و هراسناکتر بود. هیچکس در آن، جاده و راه خاکی نکشیده بود؛ حیوانات وحشی در بادیههای ظلمانی آن زندگی میکردند و مسافر خسته هم جرأت نداشت در گرمترین ظهر، خنکی را در سایه آن جستجو کند.
شهرتی که در روستاهای اطراف پخش شده بود بیشتر از اینها مردم ترسو را به وحشت میانداخت. میگفتند که در این جنگل انبوه (باید بدانیم که اسم دیگری نداشت) ـ از زمان دیرین یک جادوگر یا ساحر، دوست و یار بَعَلالذباب شیطانی زندگی و فرمانروایی میکرد. اغلب نیمهشبها از آن جا کُرههایی آتشین به پرواز در میآمدند، در سراسر آسمان ظلمانی کشیده میشدند و با صدای طرقطروق ناپدید میشدند. اغلب زیر نور ماه هنگامی که ساکنین دوردست به جنگل نگاه میکردند در نظرشان در میان درختان جنگل دیوی برابر با کاجهای بلند راه میرفت و با چشمان آتشینش تا دویستمتری اطراف خود را روشن میکرد. علاوه بر این، نزدیک هزاران بار اتفاق میافتاد که اسبهای جوان که از انسانها شجاعتر بودند، گاهی به اعماق جنگل انبوه میرفتند، به کل زخمی و خونآلود به خانه برمیگشتند و ساکنین روستا بر مبنای منطقی طبیعی اینطور نتیجهگیری میکردند که ساحری شرور، یار بعلالذباب، میتوانست آنها را به ترتیبی بیرحمانه به دندان گرفته باشد. شما موافق هستید دوستان من که این در نهایت بسیار بسیار وحشتناک بود.
نمیدانم روستای ما را که من دربارهاش سخن میگویم در آن زمان چه مینامیدند، اما میدانم که در آن روستا در آن هنگام زیر بام کلبهای آرام، پیرمرد و پیرزنی مهربان (زن و شوهر) در صلح و صفا بر مبنای قوانین آسمانی، بر مبنای وجدانی پاک زندگی میکردند آن طور که فیلِمون و بوسیس به خوشبختی زندگی میکردند، با این تفاوت که زن و شوهر فریگیهای فرزندی نداشتند، اما همسران [داستان] ما پسری داشتند به زیبایی فرشتگان، آرامی کبوتران و در بیستسالگی به خردمندی پیران. حسادت در او فقط یک عیب را پیدا میکرد، این که به زنان علاقه نداشت و به این فکر نمیکرد که برای خود نامزدی پیدا کند و این از بداقبالی بزرگ همه دختران زیباروی روستا بود که با داشتن قلبهایی احساساتی نمیتوانستند بیتفاوت بهصورت سرخ و سفید او، چشمان سیاه او، قامت باشکوه او و اندام استوار جوان دوستداشتنی نگاه کنند. پدر و مادر بینتیجه نزد او میرفتند؛ بینتیجه به او میگفتند: «در این ایام نهایت پیری، ما را شاد کن، فرزند گرانقدر، با ازدواج خود ما را شاد کن. آه! آیا دیگر هیچگاه نوههای عزیز روی زانوهای ما بازی نخواهند کرد»؟
فرزند با گریه پاسخ میداد:
«پدر و مادر عزیز، پسر بینوایتان را رنج ندهید؛ بهخاطر خدا او را رنج ندهید! من حاضرم بهخاطر شما جانم را بدهم، اما فقط نمیتوانم بدون رغبت قلبی ازدواج کنم، چه کار باید کنم؟ دختران زیباروی روستای ما مرا مجذوب خود نمیکنند. پدر و مادر عزیز، در انتظار یک عروس خواهیم بود و به درگاه خداوند دعا کنید»!
چه باید کرد؟ پیرمرد و پیرزن مهربان آه میکشیدند و به درگاه خداوند دعا میکردند. اکنون، با دقت گوش دهید! یک شب هنگامی که پیرمرد و پیرزن مهربان و فرزند نیکویشان از خوابی آرام و خوش لذت میبردند در کلبه صدایی پرطنین بلند شد و به پدر و مادر گفت: «پسر را به جنگل انبوه بفرستید؛ آن جا سعادت خود و شما را خواهد یافت» و به پسر گفت: «به جنگل انبوه برو؛ آنجا سعادت خود و پدر و مادرت را خواهی یافت».
پیرمرد و پیرزن با وحشت از خواب بیدار شدند، اما مرد جوان چشمها را با لبخندی باز کرد و به پدر و مادر گفت: «شما ندای آسمانی را شنیدید، صدای فرشته نگهبان من؛ باید از او فرمانبرداری کنم؛ باید به جنگل انبوه بروم».
پیرمرد و پیرزن مهربان با وحشت فریاد برآوردند: «رفتن به جنگل انبوه؟ فرزند عزیز چه میگویی؟ آنجا مرگ حتمی در انتظار توست. نه، نه فرشته نگهبان تو، بلکه موجودی شرور، روحی شیطانی که آرزوی مرگ ما را دارد این کلمات دهشتناک را بیان کرد».
مرد جوان نمیخواست اندیشه خود را تغییر دهد و سرانجام این شد که منتظر اتفاقات بعدی باشند ـ چه چیزی؟ شب دیگر فرا رسید و همان صدا در کلبه بلند شد؛ کلمات همانها بودند: به جنگل انبوه برو! دوباره پدر و مادر به وحشت افتادند و مرد جوان با همان لبخند قبلی به آنها گفت: «میبینید؟!
شب سوم فرا رسید: همان صدا، همان کلمات، با اضافاتی: «اندوه برای کسی است که ایمان ندارد»!
در آن هنگام پدر و مادر علیرغم ترس خود، علیرغم عشق همراه با نگرانی که به فرزند خود داشتند، احساس کردند که لازم است از ندای آسمانی اطاعت کنند. اراده آن آشکار و بیشکوتردید بود: کدام روح جهنمی شرور میتوانست درباره ایمان مقدس صحبت کند؟ مرد جوان آنها را پند میداد که به راه و طریق اسرارآمیز آسمانی ایمان کامل داشته باشند؛ تلاش میکرد آنها را با ظاهر شادمان خود آرام کند و ثابت میکرد که جنگل انبوه میتواند برای دیگران هولناک باشد نه برای او.
سرانجام پدر و مادر با چشمانی گریان موافقت کردند که از عزیز و نورچشمی خودشان جدا شوند. مادر مهربان همه آن چه را که برای راه نیاز بود با او همراه کرد و به گردن او شمایل کوچکی انداخت که مادربزرگ مرحومش آن را متبرک کرده بود و کلبه آرام با آن شمایل آنها را محافظت میکرد نه بدتر از آن طوری که مجسمه آتنا زمانی از شهر بزرگ تروآ محافظت میکرد. پیرمرد مهربان دو دست خود را بر روی سر جوان گذاشت و درحالیکه به آسمان نظاره میکرد گفت: «تو سپر او باش»!
آنها از هم جدا شدند.... در سحرگاه روزی زیباتر از همه روزهای بهاری. پدر و مادر بیحرکت ایستاده بودند و عزیزشان را نظاره میکردند که با چوبدستی در دست، مستقیم به سمت جنگل انبوه میرفت درحالیکه دقیق نمیدانست بهمنظور چه کاری. دیگر او از چشمان آنها پنهان شده بود...، اما آنها همچنان نگاه میکردند؛ نگاه میکردند به جنگل تو در توی ظلمانی که به نظر آنها ظلمانیتر و مخوفتر از هر زمان دیگری میآمد.
اما دوستان من، نباید قهرمان جوان را تنها بگذاریم. جوان نیکسرشت و معصوم بدون هر گونه هراسی به جنگل نزدیک میشد. به آن داخل شد و به دنبال خرگوشک سفیدی که در مقابل او جستوخیز میکرد و میپرید از میان تو در توی درختان به چمنزاری سبز وارد شد؛ جایی که گلها بوی خوش میدادند، جویبارهای زلال و شفاف شُرشُر میکردند و بزهای سفید اطراف کلبه زیبای روستایی که دور تا دورش بوتههای تمشک قرمز و انگور فرنگی سیاه کاشته شده بود علفهای تازه را گاز میزدند. اما مرد جوان هم گلها و هم جویبارها و هم بز سفید و هم کلبه روستایی را فراموش کرد هنگامی که ناگهان در مقابل چشمان خود دید... «این چه چیز عجیبالخلقهای است»؟
شما فکر میکنید اژدهایی، ماری، تمساحی یا جادوگری نیمه خفاش و شرور با کلاهی نوکتیز، نه دوستان من! به کل غیر این، به کل چیزی دیگر. او زن جوان زیبایی دید در لباسی سفید و ظریف با کمربندی زرین که نه شبیه ونوس بود نه شبیه فرشته معصوم. او به جوان نزدیک شد. با چشمان آبی بزرگ و درخشان که در آنها همراه با ملاطفت قلبی، اندوهی تأثرانگیز هم مجسم شده بود به او نگاه کرد. به جوان تعظیم کرد، با مهربانی دست او را گرفت و بدون گفتن هیچ کلمهای او را بهسوی کلبه روستایی برد.
آیا جوان میتوانست با او نرود؟ آیا میتوانست با دیدن زیبایی و محبت او از چیزی به هراس بیفتد؟ نقشی از لطف الهی، آینه زیبایی روح! دیگر قلب جوان صمیمانه جذب قلب او شده بود؛ دیگر اندوه او روح جوان را متأثر میکرد؛ دیگر جوان میخواست درباره علت اشکهایی که روی مژههای زن میدرخشید سؤال کند...، اما این جا پدیدهای دیگر در مقابل چشمان او مجسم شد. زیر سایه بلوط کهنسال که با شاخههای انبوهش بر کلبه سایه افکنده بود، پیرمردی سفیدموی و قابلاحترام، با جامه پارچهای بلند که بادهای کوهی اسکاتلند، زمانی آنها را بر تن دروئیدها و بارْدها، همعصران اوسیان، به اهتزاز درمیآوردند، نشسته بود. او با چشمانی بیروح به جوان نگاه میکرد...، اما در آنها هنوز بارقههای آتشی آسمانی میدرخشیدند که در قلب مردان بزرگ شعلهور هستند. نگاه میکرد و درحالیکه آغوش خود را بهسوی جوان گشوده بود با صدایی آرام، اما رسا گفت:
«آسمان تو را به این دشت منزوی میفرستد، ای جوان نیک کردار! همانا تو شاهد مرگ من خواهی بود و مالک گنجینهای که شایسته والاترین پادشاهان زمین است، اما همه پادشاهان زمین شایسته آن نیستند. به قلب من نزدیک شو و تو را همراه با این دوشیزه عزیز در آغوش خواهم گرفت ـ عزیز و محبوب من که پروردگار خیرخواه به همسری تو تعیین کرده است. او تو را دوست خواهد داشت و تو او را دوست خواهی داشت و خوشبختی سراسر آرامش، روزهای شما را سرافراز خواهد کرد.
بدان فرزند من ـ زیرا این حق مقدس به من داده شده که تو را به این نام بخوانم ـ بدان که من یکی از انسانهایی بودم که خداوند از لطف خود اسرار ابدی خود و رازهای طبیعت شگفتانگیز را برای آنها آشکار میکند و همانا این انسانها به عظمت او در شوروشوق روح و روان خود تعظیم میکنند. اینجا بهدوراز غوغای جهان، بهدوراز انسانهای شرور و فاسد، در سکون بیهیاهوی انزوا، من با روح و روان خود در قوانین آسمانی اصلاحکننده جهان عمیق شدم. اما مسرتهای زمینی هم مرا خوشحال میکرد. از پیوند قلبی و عاطفی که بدون آن برای انسان سعادت حقیقی وجود ندارد لذت میبردم؛ از عشق همسر مهربان و نیک سرشتم که تو او را در سیمای شکوفا شده دخترش میبینی لذت میبردم. اما مدتهاست که او دیگر در ملکوت سکنی گزیده است. من میشتابم تا در آنجا با پیوند جدیدی، با او همراه شوم. ساعت من فرارسیده است. دست سرد مرگ را احساس میکنم. داس دسته بلند تیز او در مقابل چشمانم میدرخشد. تمام موجودات زنده زیر نور خورشید دیر یا زود باید سوی خاک روند.
من پایان خود را پیشبینی کردهام و فقط از غمخواری دختر عزیزم شکسته شدم. دختر معصوم در جهان تنها مانده است. من دعا میکردم. در برابر بخشاینده ابدی رازونیاز میکردم و پروردگار دعای قلب پاک را شنید: او وعده داد که همسر نیک سرشتی را برای محبوب من بفرستد. ندای آسمان، زمانی که تو باید در دشت ما حاضر میشدی را به من اعلام کرد. این انزوای آرامشوار باید تا ابد مسکن تو باشد؛ این جا تمام چیزهای مورد نیاز را برای یک زندگی مناسب و آرام، خواهی داشت. والدین خود را به این جا بیاور: بگذار زمانی آنها هم در این زمین کنار همسر من، با من در ساحل چشمه زلال و شفاف در سایه این بلوط کهنسال قرار بگیرند؛ جایی که من اینچنین اغلب در اندیشه مقدس غرق میشوم!...
اراده خداوند این نبود که تو را در زمره حکیمان زمین قرار دهد، اما او تو را در زمره نیکان قرار میدهد، این بس است، از سرنوشت خود شکوه نکن. تو هیچگاه آن غمهای غیرقابلتوصیف و رنجهای درونی را که بر اساس قوانین پروردگار سهم آگاهی و معرفت است احساس نخواهی کرد... آینده در مقابل دیدگان من مشهود میشود... دوران ترس و وحشت را میبینم، هلاکت و مرگ را در میان معارف و بزرگترین موفقیتهای عقل انسان میبینم.
این دوران دور است، اما خواهد آمد. نفرت تیره گون، مسلح به خنجری مرگبار در کره زمین وحشیگری خواهد کرد و به ضعیفان ضربه خواهد زد؛ جویها از خون جاری خواهند شد و نالههای بینوایان در طوفان خفه خواهد شد. نیکسرشتان و پارسایان خاک بر سر خود خواهند ریخت، صورتشان را میپوشانند و اشکهای تلخی میریزند...، اما در آن وقت هم هنوز پناهگاهی برای نیک کرداران صلحدوست پیدا خواهد شد. بدین ترتیب، اما یک خانواده بااحساس، جامعه یاران مهربان، با دور شدن از جهان پرآشوب زمانی نزدیک این جنگل انبوه سکنی خواهد گزید که با پرتوهای نور در آینده، شب آن نورانی خواهد شد. آن جامعه این جا علیرغم آشوب سراسر جهان، از عشق و دوستی حظ خواهد برد....
چشمانم تیرهوتار میشوند؛ کلمات بر لبانم میمیرند.... بدرود. خداوند شما را تنها نمیگذارد فرزندان من. من را در آغوش بگیرید.... قلبم سرد شده، اما هنوز گرمای شما را احساس میکند.... بدرود... میمیرم».
مرد مقدس از دنیا رفت همانطور که پرتوهای ضعیف شفق عصرگاهی زیر قبای شب میمیرند.
برای شما درباره اشکهای دختر مهربان که همراه با اشکهای جوان نیکسرشت بر روی بدن سرد پیرمرد سرازیر میشد نخواهم گفت. اما روحی در این بدن نبود و زمین آن را در اعماق خویش مطالبه میکرد. بدن شوهر جاودان را بر طبق اراده خود در جوار جویبار زلال زیر سایه درخت بلوط کنار آرامگاه همسرش دفن کردند. روایت میگوید که در همین لحظه در جنگل موسیقی آسمانی بلند شد و اصوات آهنگینِ آن بهآرامی در فضای مرتفع آسمان ناپدید شد.
سخنان تأثرانگیز و باشکوه پدرِ از دنیا رفته، سیمای مهربان او که گاهی متوجه دختر عزیزش میشد و گاهی متوجه جوان نیکسرشت، «فرزندان محبوب» که او آنها را با هم چنین مینامید درحالیکه با عشق در آغوش سرد خود میفشرد و سرانجام آخرین نگاه او که بهاصطلاح بین آنها تقسیم شد و مراسم غمانگیز و مقدس تدفین که احساسات آنها را یکی میکرد ـ همه اینها، اشتیاق دوطرفه دو قلب جوان را که یکی برای دیگری خلق شده بود میپروراند و چندبرابر میکرد.
دیگر پرده شب آماده بود که بر زمین گسترده شود، هنگامی که قهرمان ما دست در دست محبوبش در مقابل چشمان پیرمرد و پیرزن مهربان ظاهر شد که از زمان جدایی از فرزندشان نمیخواستند داخل کلبه شوند و کنار در ایستاده بودند و بازگشت او را بیوقفه انتظار میکشیدند.
ـ «والدین عزیز! این سعادت من و شماست! این همان سعادت است...»! جوان، همه چیز را برای آنها تعریف کرد.
شما بهراحتی میتوانید حیرت و شادمانی آنها را برای خود تصور کنید. میگریستند، یکدیگر را در آغوش میگرفتند، حرف میزدند و کلمات خود را نمیشنیدند. اما حیرت کنید از دلبستگی عجیب انسانها به خانه موروثی حتی به ویرانهترین و فقیرانهترین آن. آنها نمیخواستند کلبه کوچک خود را با کلبه زیبای داخل جنگل انبوه عوض کنند. یک معجزه میتوانست وادارشان کند: ناگهان از جایی بادی پیدا شد، کلبه را برداشت و از نظر دور کرد طوری که کوچکترین ردی هم از آن بر روی زمین باقی نماند. کاری نمیشد کرد. پیرمرد و پیرزن آهی کشیدند، چند قطره اشک ریختند و به جایی رفتند که ارادهای آسمانی آنها را فرامیخواند؛ جایی که میتوانستند از روزهای باقیمانده عمر خود، بهتر لذت ببرند. آن چه در مورد جوانان عاشق ما وجود دارد این که نیکبختی آنها کامل بود و تا پایان عمر همراهشان بود و همچنان در این دنیا مانند شفق عصرگاهی میدرخشید و همینطور در سعادت نوادگان پرتعداد آنها.
این جا واقعه جنگل انبوه پایان مییابد.
و جادوگر شرور و کرههای آتشین که از جنگل به پرواز درمیآمدند و موجود عجیبالخلقه وحشتناک که برابر با کاجها قدم میزد و چشمان آتشین او که تا چندصدمتری اطراف را روشن میکرد و اسبهای جوان که همه زخمی و خونآلود به خانه برمیگشتند؟ شما توضیح میخواهید دوستان من! بدانید که آوازه جادوگر شرور متعلق به تعدادی افسانههای بیمعنی است که مردم از قدیم به آنها علاقهمند بودند؛ کرههای آتشین از بالونهای آتشین معمولی بودند؛ موجود عجیبالخلقه وحشتناک فقط در تصورات ساکنین ترسو وجود داشت و چشمان روشن او چیز نبودند جز کرمهایی که در شبهای تابستان روی علفها و درختان میدرخشیدند و اسبهای جوان را در جنگل انبوه نه یار بَعَلالذباب بلکه خرمگسهای نیرومند میگزیدند.
для детей, сочинённая в один день на следующие заданные слова: балкон, лес, шар, лошадь, хижина, луг, малиновый куст, дуб, Оссиан, источник, гроб, музыка
Бьёт восемь часов. Время пить чай, друзья мои. Любезная хозяйка ожидает нас на балконе.
Вечер сумрачен. Грозные облака мчатся по синему небу. Там, на западе, образуется чёрная туча. Ветер воет среди развалин нашей древней церкви. Всё уныло, всё печально!
Вы на меня смотрите, любезные малютки! Понимаю. Вы хотите, чтобы я, под шумом ветра, под тенью сизых облаков рассказал вам какую-нибудь старинную быль, жалкую или ужасную, и минувшее превратил для вас в настоящее. Не правда ли? – Хорошо, слушайте.
Взгляните на древний, густой, мрачный лес, который возвышается перед глазами нашими: как страшен вид его! какие чёрные тени лежат на его кудрявой вершине! Вы слышите глухой шум дерев, потрясаемых ветром, – и чувствуете хлад ужаса в сердцах своих. Знайте же, что в старину, веков за десять перед нашим веком, этот лес был в десять раз обширнее, темнее, ужаснее. Никто не прокладывал в нём ни дорожки, ни тропинки; дикие звери жили в его мрачных пустынях, и томный странник в самый жаркий полдень не смел искать прохлады в густой сени его.
Молва, которая носилась по окрестным деревням, ещё более пугала робких людей. Говорили, что в этом дремучем лесу – (надобно знать, что ему не было другого имени) – издавна жил и царствовал один злой волшебник или чародей, кум и друг адского Велзевула. Часто, в глубокую полночь, вылетали оттуда пламенные шары, носились по мрачному воздуху и вдруг с треском исчезали. Часто при свете луны, когда поселяне издали смотрели на лес, расхаживало между деревами какое-то чудовище, наравне с высокими соснами, и огненными глазами своими освещало всё вокруг себя саженей на сто. Сверх того случалось несколько тысяч раз, что молодые лошади, которые, будучи смелее людей, заходили иногда в чащу бора, возвращались домой все в ранах, все в крови, и деревенские жители, по естественной логике заключали, что один злой чародей, кум Велзевулов, мог искусать их таким немилосердным образом. – Вы согласитесь, друзья мои, что это было, в самом деле, очень, очень страшно.
Не знаю, как называлась наша деревня в то время, о котором говорю я; но знаю, что в ней жили тогда, под кровлею смиренной хижины, добрый старик и добрая старушка (муж и жена) в мире и согласии, по закону Небесному, закону чистой совести; жили счастливо, как Филемон и Бавкида, с тою разницею, что Фригийские супруги не имели детей, а у наших был сын, Ангел красотою, голубь смирением, и – в двадцать лет – старик разумом. Зависть находила в нём только один порок; а именно тот, что он не любил женщин и не думал искать себе невесты, к великому огорчению всех деревенских красавиц, которые, имея чувствительные сердца, не могли смотреть равнодушно на бело-румяное лицо, чёрные глаза, величавую осанку и прямой стан любезного юноши. Тщетно приступали к нему отец и мать; тщетно говорили ему: «обрадуй нас в глубокой старости, сын бесценный, обрадуй нас своею женитьбою. Ах! уже ли никогда милые внучата не будут играть на коленях наших?»
– «Любезные родители!» отвечал он сквозь слёзы: «не мучьте вашего бедного сына; ради Бога не мучьте его! Я готов умереть за вас; но только не могу жениться без сердечной склонности. Что мне делать? Наши красавицы не прельщают меня. Будем ждать суженой невесты, любезные родители, и молиться Богу!»
– Что делать? Добрые старики вздыхали и молились Богу.
Теперь – слушайте со вниманием! В одну ночь, когда добрый старик, добрая старушка и добрый сын их наслаждались тихим и покойным сном, раздался в хижине гремящий голос, и сказал - родителям: пошлите сына в дремучий лес; там найдёт он своё и ваше благополучие – а сыну: поди в дремучий лес; там найдёшь своё и родителей твоих благополучие.
Старики проснулись с трепетом; но молодой человек открыл глаза с улыбкою, и сказал отцу и матери: «Вы слышали Небесный голос, голос моего Ангела хранителя; надобно ему повиноваться; надобно идти в дремучий лес».
– «Идти в дремучий лес!» воскликнули с ужасом добрые старики: любезный сын! что говоришь ты? Там верная смерть ожидает тебя. Нет, не Ангел хранитель твой, а какой-нибудь злой, адский дух, желающий погибели нашей, произнёс такие ужасные слова».
Молодой человек не хотел переменить своих мыслей, и наконец положено было ждать дальнейших происшествий. – Что же? другая ночь наступила, и тот же голос раздался в хижине: слова были те же: поди в дремучий лес! Опять затрепетали родители, и молодой человек с прежнею улыбкою сказал им: «видите!»
– Третья ночь наступила: тот же голос, те же слова, с прибавлением: горе неимущим веры!
– Тогда отец и мать, несмотря на ужас свой, несмотря на боязливую любовь к милому сыну, ощутили необходимость повиноваться Небу. Воля Его была явна и несомнительна: какой злой, адский дух мог говорить о святой вере? Молодой человек увещевал их иметь полную доверенность к темным путям вышней Премудрости; старался успокоить их весёлым видом своим и доказывал, что дремучий лес может быть страшен для других, а не для него.
Наконец, родители, заплакав горько, согласились расстаться с любимцем души своей. Нежная мать отпустила с ним всё нужное для дороги, и надела ему на шею маленький образ, которым благословила её покойная бабушка и который хранил их смиренное жилище не хуже того, как статуя Минервина хранила некогда великолепную Трою. Добрый старик положил обе руки на голову юноше, взглянул на небо и сказал: Ты будь щитом его!
– Они расстались... на рассвете дня, самого прекрасного из весенних. Родители стояли неподвижно и глядели на своего милого, который с посохом в руке шёл прямо к дремучему лесу, не зная точно, за каким делом. Уже он скрылся от глаз их... но они всё смотрели; смотрели на мрачный бор, который казался им мрачнее и грознее, нежели когда-нибудь.
Но нам, друзья мои, не должно оставлять юного Героя. Будучи добр и невинен в сердце своём, без всякого ужаса приближался он к лесу – вступил в него – и (следом за беленьким кроликом, который перед ним резвился и прыгал) вышел сквозь густоту дерев на зелёный луг, где цветы благоухали, светлые ручейки журчали и белые козы щипали мураву вокруг прекрасного сельского домика, обсаженного малиновыми и смородинными кустами. Но молодой человек забыл и цветы, и ручьи, и белых коз, и сельский домик, когда увидел вдруг перед своими глазами... «Какое-нибудь чудовище?»
думаете вы - «какого-нибудь дракона, змея, крокодила, или злого волшебника, в высокой шапке, верхом на летучей мыши?»... Нет, друзья мои! совсем иное, совсем другое. Он увидел – юную, прекрасную женщину (в лёгком белом платье, с золотым поясом), которая похожа была не на Венеру, но на Ангела непорочного. Она приблизилась к юноше, взглянула на него большими, светлыми голубыми глазами, в коих изображалась вместе и кротость сердечная, и трогательная горесть, - поклонилась ему, взяла с нежностью за руку, и, не говоря ни слова, повела его к сельскому домику.
Мог ли он нейти с нею? Мог ли чего-нибудь страшиться, видя её прелести и любезность, печать Небесного благоволения, зеркало красот душевных? Уже сердце его нежно влеклося к её сердцу; уже горесть её трогала его душу; уже хотел он спросить о причине слёз, блиставших на её ресницах... но тут другое явление представилось глазам его. Под тенью древнего дуба, омрачавшего домик своими густыми ветвями, сидел беловласый почтенный старец в длинной тканой одежде, какую горные шотландские ветры развевали некогда на священных Друидах и Бардах, современниках Оссиановых. Он воззрел на юношу очами томными...но в них сияли ещё искры небесного огня, пламенеющего в сердце мужей великих... воззрел и, простирая к нему свои объятия, сказал тихим, но внятным голосом:
«Небо посылает тебя, о добродетельный юноша! в сию уединённую пустыню, да будешь свидетелем моей смерти и обладателем сокровища, которое достойно первейшего из царей земных, но которого не все цари земные достойны. Приблизься к моему сердцу, да обниму тебя вместе с сею любезною дщерью, любимецею души моей, которую благое Провидение назначило тебе в супруги. Она будет любить тебя, ты будешь любить её, и мирное счастье увенчает дни ваши.
Знай, сын мой – ибо мне дано уже священное право называть тебя сим именем, – знай, что я был одним из оных смертных, которым Божество благоволит открывать вечную премудрость Свою и тайны чудесной Природы, да поклоняются они Его величию в восторге душ своих. Здесь, удалённый от суеты мирской, удалённый от злых и развращённых людей, в безмолвной тишине уединения, я вникал духом в законы небесные, правящие вселенною. Но и земные радости веселили душу мою. Я наслаждался оным нежным, сердечным союзом, без коего нет для смертных истинного благополучия; наслаждался любовью милой, добродетельной супруги, которую видишь ты в цветущем образе её дочери. Но давно уже переселилась она в обители небесные: я спешу там соединиться с нею новым союзом. Пришёл час мой – чувствую хладную руку смерти – острая коса её сверкает пред очами моими. Все живущие под солнцем должны рано или поздно в прах обратиться.
Я предвидел конец свой и только об участи милой дочери моей сокрушался: невинность оставалась сиротою в мире. Я молился – излил душу свою пред вечною Благостию – и Милосердный услышал моление чистого сердца: Он обещал послать добродетельного супруга моей любезной – глас Неба возвестил мне время, в которое надлежало тебе явиться в нашей пустыне. Сие мирное уединение должно быть вовеки твоим обиталищем; здесь будешь иметь всё нужное для умеренной и покойной жизни. Приведи сюда родителей твоих: пусть некогда и они лежат в земле подле супруги моей, вместе со мною, на берегу светлого источника, в тени сего древнего дуба, где я так часто углублялся в священные размышления!...
Провидению не угодно включить тебя в число мудрецов земных; но Оно включает тебя в число добрых – сего довольно – не жалуйся на судьбу свою. Ты не почувствуешь никогда тех неизъяснимых горестей и внутренних терзаний, которые, по закону Всевышнего, бывают долею многоведения... Грядущее отверзается пред моим взором... Зрю времена ужаса и страха, зрю веки гибели и клятвы, среди просвещения и величайших успехов разума человеческого.
Ещё далеки времена сии; но они придут. Бледная злоба, вооружённая смертоносным кинжалом, будет свирепствовать на земном шаре и разить слабых; реки потекут кровью, и стенания несчастных заглушат бурю. Добрые и праведные осыплют пеплом главы свои, закроют лица и обольются горькими слезами... Но и тогда найдутся ещё тихие убежища для миролюбивой добродетели. Таким образом, одно чувствительное семейство, общество нежнейших друзей, удалясь от шумного мира, поселится некогда близ сего дремучего леса, которого ночь озарится со временем лучами света; здесь, не взирая на всемирный мятеж, насладится оно любовью и святою дружбою...
Глаза мои темнеют; слова замирают на устах моих... Простите. Бог не оставит вас, милые дети. Обнимите меня... хладеющее сердце моё чувствует ещё теплоту вашего... Простите... умираю».
– И святой муж скончался, подобно как тихий свет зари вечерней умирает под мантиею ночи.
Не буду говорить вам о слезах нежной дочери, которые вместе со слезами доброго юноши лились на хладное тело старца; но души не было в сём теле, и земля требовала его в недра свои. Смертные остатки бессмертного мужа, сообразно с его волею, погреблися на берегу светлого источника, в тени древнего дуба, подле гроба его супруги. Предание говорит, что в самую ту минуту раздалася в лесу небесная музыка и что её гармонические звуки тихо исчезли в вышних пространствах воздуха.
Трогательные и торжественные слова умирающего отца; его нежные взоры, обращаемые то на милую дочь, то на доброго юношу; имя любезных детей, которым он называл их вместе, с любовью прижимая их друг ко другу в своих хладеющих объятиях; наконец, последний взор его, который, так сказать, между ими делился, и горестный священный обряд погребения, сливавший в одно их чувства – всё питало, всё умножало взаимную страсть двух юных сердец, одно для другого сотворённых.
Уже сенистый вечер готов был спуститься на землю, когда Герой наш, ведя за руку любезную свою, явился глазам добрых стариков; расставшись с ним, они не хотели войти в хижину, стояли у ворот и ждали беспрестанно его возвращения.
«Любезные родители! вот моё, вот ваше благополучие! вот оно!»... Он рассказал им всё.
Вы легко можете представить себе их удивление, их радость. Плакали, обнимались, говорили и не слыхали слов своих. - Но – подивитесь странной привязанности людей к наследственному крову, даже к самому низкому и бедному! – им не хотелось променять хижины своей на прекрасный домик дремучего леса. Одно чудо могло их к тому принудить: вдруг откуда ни взялся ветер, сорвал хижину и унёс из виду, так что ни малейшего следа её на земле не осталось. Делать было нечего; старики вздохнули, выронили капли две слёз, и пошли, куда Небесная воля призывала их, и где они лучше могли наслаждаться остатком дней своих. Что принадлежит до юных любовников, то блаженство их было совершенно; оно скончалось только вместе с их жизнью, и ещё сияло в мире как заря вечерняя – сияло в благополучии многочисленного их потомства.
Здесь заключается история дремучего леса.
«А злой волшебник, а пламенные шары, которые вылетали из лесу; а страшное чудовище, которое расхаживало наравне с соснами; а огненные глаза его, которые саженей на сто всё вокруг освещали; а молодые лошади, которые возвращались домой все в ранах, все в крови?» – вы требуете изъяснения, друзья мои! Знайте же, что слух о злом волшебнике принадлежит к числу нелепых басен, до которых люди издавна охотники; что пламенные шары составлялись из обыкновенных воздушных огней; что ужасное чудовище существовало только в воображении робких поселян, а светлые глаза его были не что иное, как маленькие червячки, которые в летние ночи блестят на траве и на деревьях; что молодых лошадей кусал в бору не кум Велзевулов, а сильный Сказка овод.
[1]. Дремучий Лес: داستان «جنگل انبوه» به همراه دو داستان «شاهدخت زیبا و کوتوله خوشبخت» و منظومه «ایلیا اهل مورام» توسط یحیی شریعتی در کتابی تحت عنوان «قصههای روسی» در 1401 توسط انتشارات دولتمرد در رشت منتشر شد.
[2]. Николай Михайлович Карамзин / Nikolai Mikhailovich Karamzin
[3]. Письма русского путешественника / Letters of a Russian Traveler
[4]. История государства Российского / History of the Russian State
[5]. Бедолина / Bedolina
[6]. Бедная Лиза / Poor Liza
[7]. Наталья, боярская дочь / Natalia, the Boyar’s Daughter
بستن *نام و نام خانوادگی * پست الکترونیک * متن پیام |
فعالیت های این دوفصلنامه بر معرفی و مطالعه درباره جوانب گوناگون فرهنگی و تاریخی کشورهای حاشیه دریای کاسپین و همچنین در ابعادی وسیع تر، بر مناطق آسیای مرکزی، قفقاز و سراسر روسیه و ایران تمرکز دارد
Деятельность этого полугодового журнала сосредоточена на представлении и изучении различных культурных и исторических аспектов стран прикаспийского региона, а также в более широких рамках, охватывающих регионы Центральной Азии, Кавказа и всей России и Ирана
آدرس: رشت، میدان جهاد، کوچه پیک حرفه، ساختمان الماس نگین، واحد 7، کدپستی 4153919612
Адрес: Иран, остан Гилян, г. Решт
площадь Джахад, ул. Пейк-е Нафас
здание «Алмаз-е Негин», кв. 7
Почтовый индекс: 4153919612
تلفن (телефон ):013-32584645 , 09118358643
پست الکترونیک (электронная почта):
info@caspianculturalstudies.ir
استفاده از مطالب این وبسایت با ذکر منبع، آزاد است
Использование материалов этого вебсайта разрешено с указанием источника



.jpg)